LAIBACH in TV Tednik: Первое выступление на телевидении (1983)

23 июня 1983 года LAIBACH, одетые в военную униформу, дали интервью в словенском культурно-политическом шоу "TV Tednik" ("Телевизионный еженедельник"). Ведущим и режиссёром этого шоу был Юре Пенгов (который работал на телевидении вплоть до своей смерти в 2013 году, принимая участие в международных журналистских репортажах). Это интервью стало одной из главных причин, по которой группа была запрещена. 15 лет спустя это же самое интервью было показано на выставке в Современной галерее Любляны как один из замечательных примеров культуры выступлений.
Зрителю стоит обратить внимание на "провокативную" манеру Laibach давать интервью. Группа ведет себя как политики, причем их выступление воинственно, но не экстатично. Laibach ведут себя спокойно и сдержанно. Форма Laibach берет начало в оригинальной словенской униформе. Жестко и четко излагая свои мысли, Laibach нервирует публику и лично господина Пенгова своей спокойной манерой вести диалог, будто журналист Пенгов приехал в горячую точку и берет интервью в Штабе у военного командования. Тогдашняя Югославия, уже три года как лишившаяся такого, без сомнения, мужественного человека как Тито, испытавала внутренний дискомфорт из-за потери "сильной руки", объеднявшей Югославию. Только такой противоречивый персонаж как Тито мог руководить таким противоречивым государством как Югославия.

Laibach и Neue Slowenische Kunst, используя художественный опыт русского авангарда и других авангардистских и футуристских движений, развили этот опыт и дали оному название "ретро-авангард". Laibach нашли отражение своего творчества в политике Тито, а политическую ситуацию Югославии - в своем творчестве. Laibach продолжили осуществлять политику Тито в музыкальном исследовании взаимосвязи Искусства и Политики. Само Противоречие Laibach взяли за парадигму отношения к самой Жизни. Впервые появившись на широкой публике Laibach заявили о противоречивой роли Государства, в котором только и возможны противоречия человеческие. Югославская власть посчитала Laibach опасными для югославского общества, потому что сами они не видели противоречия в югославском государственном образовании. 25 июня 1991 года Словения объявила о своей независимости.

Slovenska Zena: Возможно ли, чтобы кто-нибудь позволил в Любляне, первом городе-герое Югославии, молодежной группе носить имя, стремящееся напомнить силой и памятью о горьком Лайбах?

Laibach: Имя выражает материализацию Идеи на уровне энигматического когнитивного символа. Название Лайбах впервые появилось в 1144 году как изначальное название Любляны, города "у ручья" (Bach) и "болота" (Laibach). Оно появляется вновь во время господства Австро-Венгерской монархии, на сей раз как альтернатива уже существующей словенской версии. Лайбах снова появляется и в 1943 году после капитуляции Италии во Второй мировой войне, когда город оказался во власти немцев. В этот период нацисты и Belogardisti (Белая Гвардия) арестовывали, пытали и убивали тех граждан Любляны, кто не верил в победу Третьего рейха. В 1980 году с появлением молодёжной культурной группы, название Лайбах появилось в четвёртый раз, указывая на определённые возможности для формирования политизированного (системно-идеологического) искусства, как следствие влияния политики и идеологии. В этом смысле название суммирует ужас коммуникации между тоталитаризмом и отчуждением, вызванным производством в форме рабства.

Пенгов: Всю историю название Лайбах относилось к чему-то не-словенскому. Вы также носите символику, напоминающую нацизм...

Laibach: В своей работе Laibach в основном используют средства манипуляции провокационного характера и репрессивной власти информации. В первую очередь это средства, пригодные для коллективного потребления, с которыми сталкиваются массы, не хотящие мыслить критически, такие как фильм (как наиболее мощное оружие в долгосрочной и постоянной перспективе влияния на дух). Сюда же мы включаем другие инструменты стратегии пропаганды, которые, в первую очередь, действуют на эмоциональной основе: массовые сборы под открытым небом (рок-концерты), речь (риторическая работа перед микрофоном и камерой), униформа (военные традиции), плакаты и листовки.
В меньшей и косвенной степени мы также используем средства, которые не подходят для коллективного потребления и адресованные к критическому уму читателя, требующие рационально-дускурсивной линии мысли (газеты, журналы, публицистика, литература...).

Пенгов: Я должен сказать, что не могу избавиться от впечатления, что вы напоминаете Гитлерюгенд. Это только провокация или вы несете более опасные бациллы нацистской идеологии? Может ли ваша идея быть названа Наци-панк?

Laibach: И искусство Третьего Рейха и искусство соцреализма стремились к совершенству в рамках новых государственных идеологий в старой классицистской форме человека, базирующейся на принципах гуманистических идеалов. Laibach анализирует отношения между идеологией и культурой на последней стадии, воплощённой в искусстве. Laibach показывает и выражает связь политики и идеологии с индустриальным производством и непреодолимую пропасть между этой связью и духом. Для обозначения этого дисбаланса, Laibach использует все выражение истории. Laibach занимается провокацией мятежного состояния отчуждённого сознания, и объединяет воинов и оппонентов в экспрессии крика статичного тоталитаризма.

Пенгов: Хорошо, значит провокация. Вы знаете как местные словенцы в Австрии боролись за каждое словенское слово, за каждый словенский указатель, и что делали фашисты со словенцами в Триесте? Что вы на это скажите?

Laibach: Laibach интересуют отношения между искусством и идеологией, которые напряжены, дисгармоничны и сублимированы в выразительных чувствах. Тем самым, идейно-систематическая дискурсивность исключается. Наша деятельность выходит за рамки конкретного взаимодействия и мы абсолютно не политическая группа. Следовательно, актуальные политические проблемы в этом смысле нас не интересуют.

Пенгов: А почему вы зачитываете ответы на все вопросы?

Laibach: Такая форма интервью – рубеж понимания, на котором субъект не допускается до притворного невежества и коммуникации через некоммуникацию. Путь его формирования одновременно также является процессом постоянного подавления лингвистических моделей и, следовательно, также и создающих их субъектов. Такая форма сокращает до минимума возможность индивидуальных влияний на структуру самого выражения; это диктуется тоталитарной структурой и понимается как право на непонятность. Следовательно, Laibach постоянно низводит всякую коммуникацию до уровня слова, превращая её в идеологическую фразеологию.

Пенгов: Вы можете рассказать нам что-нибудь о себе? Например, кто вы, каковы ваши профессиональные занятия, сколько вам лет? Все ли вы здесь или вас больше?

Laibach:
Мы – дети духа и братья силы,
Чьи обещания не выполнены.
Мы – чёрные фантомы этого мира,
Мы воспеваем безумный образ горя.
Мы – Первое Телевизионное Поколение.

Пенгов: Откуда это?

Laibach: Это из Апологии Laibach.

Пенгов: Вы были сформированы три года назад в шахтерском районе Трбовлье.

Laibach: Формирование группы тесно связано с ростом современного сознания и новыми социально-экономическими отношениями, функция и значение которых полностью обнажены именно в Трбовлье, городе с богатой революционной и индустриальной традицией. Создание коммунистической партии "Коммуны Трбовлье", крупнейшая забастовка шахтёров, фашистское движение "Orjuna", трагические шахтерские голодовки, невыносимые условия труда, бедность, гонения на рабочих, высокий уровень безработицы и нерушимый революционный дух составляли жизнь предвоенного Трбовлье. Сегодня эти шахтёрские районы меняют свой облик. Современный индустриальный рабочий живёт среди фабрик и шахт, не прикованный больше к своей связанной с горой долиной. Он стал работающим, социалистическим человеком с естественным инстинктом и чувством классовости. Немногие города демонстрируют такие большие противоречия между старым и новым как Трбовлье. Этот город нас выковал и мы продолжим его революционную традицию.

Пенгов: А эти шахтеры и рабочие тоже гордятся вами? Они поддержали вас, когда полиция начала вами интересоваться?

Laibach: Акция в Трбовлье в 1980 году была задумана как испытание бдительности и эффективности органов государственной безопасности, как проект, который должен был прочувствовать позитивное сознание и механизм защиты Красных Районов от вторжения подрывных элементов другой культуры. Таким образом, акция удалась полностью, так как была запрещена в самой своей концепции. Рабочие действовали в соответствии с полицейско-правовым регулированием и подтвердили высокую степень позитивного сознания.

Пенгов: Вы приняли на себя роль "социально-опасного элемента номер один". У вас много последователей?

Laibach: Искусство – это благородная миссия, которая нуждается в фанатизме, а LAIBACH – это организм, цели которого, жизнь и методы выше – по их силе и продолжительности – чем цели, жизни и методы его индивидуальных членов.

Пенгов: Но вы не боитесь, что кто-нибудь захочет вас избить после всего этого?

Laibach: Искусство – это благородная миссия, которая нуждается в фанатизме.

Пенгов: Последнюю успешную провокацию вы устроили в Загребе... (В эфир идет запись концерта). Да, мы посмотрим запись. Отмечу, что Исполнительный Совет Биеннале написал, что вы миновали соглашения на этом шоу, и мы видим отредактированное видео, с вырезанным непристойным содержанием. Пусть публика сама догадывается. (Идет запись с концерта в Загребе).
При всем этом обожании тоталитаризма, поклонению государству, нацизму, сталинизму, иерархии, манипуляции массами, каково ваше мнение о блестящей идее Эдварда Карделя* о том, что ни Государство, ни Система, ни Партия не могут принести счастье человеку, что каждый создаёт свою собственную судьбу?
*[Эдвард Кардель - ближайший соратник Йосипа Броз Тито, высокопоставленный партийный политик и ведущий защитник популярной в рабочей среде, но крайне неэффективной организационной системы "самоуправления".]

Laibach: Ни Государство, ни Партия, ни Бог, ни Сатана. Счастье заключается в полном отрицании какой-либо человеческой индивидуальности и находится в людях, сознательно отказывающихся от своих личных вкусов, верований, суждений. Счастье – это свободная деперсонализация, способность приносить жертвы, отождествлять себя с некой высшей системой, с массами, коллективом, идеологией.

Пенгов: Не потому ли это обезличенное отчуждение от людей и бытовые проблемы людей вокруг нас привели к самоубийствву одного членов вашей группы?

Laibach: Искусство – это благородная миссия, которая нуждается в фанатизме, а Laibach – это организм, цели которого, жизнь и методы выше – по их силе и продолжительности – чем цели, жизни и методы его индивидуальных членов.

Пенгов: Кто для вас является образцами для подражания; откуда вы черпаете свои идеи? Конечно, вы не будете утверждать, что ваши идеи оригинальны?

Laibach: Оригинальность – иллюзия фальшивых революционеров. Нашим основным вдохновением, образцами для подражания, которые по форме являются не моделями, а материалом для манипуляции Laibach, остаётся индустриальное производство, Nazi-Kunst, тоталитаризм, бруитизм, и, конечно же, диско.

Пенгов: До сих пор вы распространяли вашу идеологию, вашу идеологическую провокацию в письменной форме и на редких публичных выступлениях. Тяжело ли вам далось решение познакомить с вашей идеологией полмиллиона простых граждан посредством появления на словенском телевидении?

Laibach: Телевидение, в рамках индустрии сознания (в дополнение к школьной системе), является ведущим создателем процессов единообразного мышления. Телевизионная программа по своей сути централизована одним передатчиком и массой приёмников / потребителей, в то время как коммуникация между ними повреждена. Laibach осведомлены о манипулятивных способностях современных инструментов СМИ (и системе, которая их соединяет), так что полностью использует репрессивную силу медиа пространства в своей пропаганде. В данном случает инструментом является экран.

Пенгов: Если я правильно вас понимаю, вы используете телевидение для вызова; хорошо, мы тоже, и я надеюсь, что это шоу, наконец, заставит людей отреагировать и остановит прямо здесь, в центре Любляны, эти опасные идеи и вселяющие ужас поступки.

Read English Version Here

ПАША 183 STREET ART | КАРТИНЫ | ИНСТАЛЛЯЦИИ | ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ

1-ого апреля 2013 года этот мир покинул российский уличный художник Павел Пухов, известный всем как Паша 183 или как его прозвали за рубежом - P183. В течении 16 лет Паша создавал арт-объекты и рисовал на стенах в разных уголках Москвы и других городах.
Здесь подобраны наиболее известные работы Павла (порядка 350) и документальный фильм о нем. Материалы должны дать исчерпывающую информацию о творчестве этого замечательного московского художника.

DOWNLOAD P183 ARTWORKS

MLADEN STILINOVIĆ: The Praise of Laziness

МЛАДЕН СТИЛИНОВИЧ: Похвала Лени

Как художник я учился и у Востока (социализм), и у Запада (капитализм). Разумеется, ныне, когда изменились границы и политические системы, опыт этот более неповторим. Однако эти уроки остались со мной. Наблюдая последние годы западный мир, я пришел к выводу, что искусства здесь более не существует. Но почему? Потому, что художники на Западе не ленивы. Художники же с Востока ленивы. Остается задаться вопросом: будут ли они лениться теперь, когда они уже более не восточные художники?

Лень - это отсутствие движения и мысли, это время бездействия - амнезия. Это еще и безразличие, вглядывание в ничто, импотенция. Это и просто тупость, мука, бесполезное напряжение. Все эти добродетели лени важны для искусства. Знать о лени - этого мало, ее надо практиковать и совершенствовать.

На Западе художники не ленивы, а потому они - не художники, а производители... Их озабоченность малозначимыми вещами - производством, распространением, галерейной системой, музеями, конкуренцией (кто первый), их озабоченность производством объектов - все это их отвращает от лени, от искусства. Ведь точно так же, как деньги - это просто бумага, так и галерея - это ведь просто пространство.

На Востоке художники были бедны и ленивы: ведь вся эта система малозначимых вещей здесь не существовала. А потому у них было достаточно времени, чтобы сконцентрироваться на лени и на искусстве. Даже посвящая себя искусству, они знали - это напрасно, это впустую.

Западные художники могли бы приобщиться к добродетелям лени, но не стали. И это вопреки тому, что Дюшан и Малевич, два крупнейших художника ХХ столетия, обращались к лени как практически, так и теоретически.

Впрочем, собственно о лени Дюшан никогда не высказывался, а скорее - о бездействии и безразличии. На вопрос Пьера Кабанна, что доставляло ему самое большое удовольствие в жизни, Дюшан ответил: "Мне посчастливилось никогда не работать ради получения средств к существованию. Трудиться для заработка - с экономической точки зрения - занятие самое идиотское. Хочу надеяться, что когда-нибудь жизнь не будет принуждать нас трудиться. Большая удача, что я себя этим не замарал".

В свою очередь Малевичу принадлежит текст под названием "Лень как действительная истина человечества" (1921). В этом тексте критике был подвергнут как капитализм (лишь немногим капиталистам дающий возможность быть праздными), так и социализм, ведь движение это основывается на идее труда, а не праздности. Цитирую: "Ленью перепуганы народы и преследуемы те, кто приемлет ее, и все происходит потому, что никто не понял ее как истину, заклеймив "матерью пороков", когда она - мать жизни. Социализм несет освобождение в бессознательном, клеймя ее, не зная того, что лень породила его. И этот сын в безумии клеймит ее как мать пороков, но это еще не тот сын, который снимет <клеймо>, и потому я этой небольшой запиской хочу снять с <ее> чела клеймо позора и сделать ее не матерью пороков, а матерью совершенства".

Продолжать этот текст мне мешает лень, а потому заканчиваю: искусство без лени - невозможно.

Работа - это болезнь. Карл Маркс.

Работа - это позор. Владо Мартек.

English version read here

ДЕПАРТАМЕНТ ЧИСТОЙ И ПРИКЛАДНОЙ ФИЛОСОФИИ: ИНТЕРВЬЮ С ПЕТЕРОМ МЛАКАРОМ

Искусство и Политика

За почти два десятилетия Neue Slowenishe Kunst взбудоражило своей тоталитарной эстетикой искусство и политику в Словении, в большей части Югославии и даже за её пределами, в Европейском союзе и Америке. Кроме своего наиболее известного аспекта, группы Laibach, NSK состоит из групп, посвящённых живописи, искусству перформанса и философии.

Петер Млакар возглавляет Департамент Чистой и Прикладной Философии. Весьма интеллектуальный и очень дружелюбный, он согласился на интервью о магии, искусстве и политике.

Мистер Грег: NSK, насколько я понимаю, сосредоточено на абсолютной лояльности и дисциплине по отношению к собственному художественному видению и эстетике. Так же как солдаты клянутся в верности своей стране, члены NSK клянутся в верности друг другу и своему видению. Так ли это?

Петер Млакар: Если мы сконцентрируем внимание на решимости солдата быть абсолютно лояльным, беспрекословно повиноваться приказам, подчиняться воле своего командира, чтобы защищать свою страну независимо от того, что с может с ним произойти (даже при большой вероятности смерти), это приведёт нас к анализу души солдата, к сути его бытия, а вовсе не к важности его страны. В своей решимости солдат видит действие нечто очень сильного. Нечто, превышающее его собственную частную, конкретную жизнь, но в этом нечто его жизнь имеет свой смысл. То есть нечто, манифестирующее себя как некоторый вид потребности, в которой он находит удовлетворение, заключительную реализацию своей жизни.

Если мы попробуем описать, какова эта потребность, этот Закон, которому мы должны повиноваться, то мы обнаружим, что это – само Небытие, самое последнее местоположение всякого Смысла, чистое удовольствие в самой своей сути. То есть ничто, которое связано с жизнью и миром, но оно даёт жизни и миру Смысл. Оно не доставляет удовольствие, но удерживает нас как последняя и мощнейшая сила. Таким образом своим описанием оно доказывает, что последнее Место, последнее удовольствие является абсолютно трансцендентным. Поэтому и столь пустым, без причины. Только тогда, когда этот Прицип работает, повиновение стране наполнено смыслом и имеет силу.

Наша дисциплина в качестве членов NSK базируется на этом Принципе. Быть подчинённым чему-то, что не существует, поскольку не существует Принцип, о котором я сейчас говорю, и который не имеет ничего общего с этим миром. Наше повиновение дисциплине NSK не имеет никакой причины, возможно (в смысле земных удовольствий) из-за славы, женщин и денег.

Мистер Грег: Вы полагаете, что искусство NSK способно изменить политику? Каким образом?

Петер Млакар: Есть мнение, что NSK предсказало "кровавую баню" на Балканах, поставившую нас в такое положение, в котором мы сейчас находимся. Говоря о Словении, перед вратами Европейского союза и НАТО. Есть мнение, что мы внесли кое-какой вклад в осознание тоталитарности, некого вечно существующего вируса, скрытой тоталитарности тоталитарной практики. Мы также построили виртуальное государство NSK, в котором больше граждан, чем в Ватикане, и которое выносит на свет новую парадигму: государство без территории, но во времени – глобальное государство, доказывающее, что обычного государства больше не существует, не существует такого государства, которое даёт субфизические основания государства и которое своими эстетическими взглядами и этической крайностью устанавливает радостное восприятие катастрофической модели.

Мистер Грег: Пытается ли NSK с помощью своего искусства и деятельности изменить мир в целом? Или оно больше сосредоточено на художественном и интеллектуальном мирах?

Петер Млакар: NSK – это, главным образом, духовное государство. Государство, которое меняет и фиксирует вещи в головах. Карты и границы – первичные понятия, являющиеся материальной силой, которая перемещает границы и производит карты. Можно сказать, что эта точка зрения не имеет ничего общего с конкретной жизнью, с реальной географией. Какая наивная позиция! Мы – причина, из которой проистекают следствия. Когда мы говорим, что политика является высшей формой искусства, эта политика, которая является всеобъемлеющей, всесторонней силой во всём социальном мире, эта политика – искусство, вызывающее чувства своей ментальной мощью, изменяющее образы в наших головах и придающее жизни смысл. Если мы рисуем образы потерянного рая, чтобы развлечь, то какая душа отныне может быть безмятежной? Поэтому мы рассматриваем себя как политиков, и из-за своего глобального характера государство NSK является Интернетом политических субъектов.

Мистер Грег: NSK насыщено магическими символами. Как нам их интерпретировать?

Петер Млакар: Как я уже заявлял прежде, символы – это язык, формы восприятия, инструменты, с которыми мы связаны, чтобы общаться с этим Ничто. Если я говорю, что мы являемся Структурой социобиологических, исторических и прочих фактов, Структурой бессознательного, объективного процесса, то это верно, потому что мы ощущаем себя как Явлением чего-то Негативного (не явлением демонического, являющегося подчинённой категорией, но явлением проблемы, которая творит мистерию). Говоря в манере Хайдеггера, наша суть – это Бытие, сама истина, или в манере Фрейда – что вещи стоят на основаниях из удовольствия и боли, эти пределы неустойчивы по сравнению с экстатической природой того Негативного. Мы исследуем то, что символы могут убить ни за что. Те сущностные вещи сделаны из Пустоты. Эта Пустота – перст Трансцендентности, где находится наше полное наслаждение. Символ – всего лишь чёрный туннель, сквозь который развивается непостижимая человеческая субстанция. Символ – это сигнал того, как пустая человеческая природа находится в себе и вне себя. Это самая высшая магия. Знание тотального Небытия человеческого существа.

Мистер Грег: Как вы реагируете на доказательства того, что Магия в своей сути является злом, в противовес доказательствам тех, кто считают, что Магия – это просвещённый путь к познанию себя и социальному изменению?

Петер Млакар: Если мы скажем словами Кроули, что магия – это высшее, самое абсолютное и самое божественное знание натуральной философии, основанное на следующем принципе: "в природе одно событие следует за другим неизбежно и постоянно без вмешательства какого бы то ни было духовного или персонального посредничества" (скажем так, без какого бы то ни было трансцендентного вмешательства), что природа – непрерывный феномен, что вещи связаны, и что поэтому "магия является наукой и искусством изменения, происходящего в соответствии с волей", то связь между природой и человеком, которая должна быть причиной изменений в природе, "является практической способностью приводить в надлежащее движение необходимые силы". Человек, если он поступает согласно своей истинной воле, обладает "содействующей ему инерцией вселенной", поэтому он может покорить вселенную, которую осознаёт по своей личной воле.

Кроули

Подразумевается ли это? Нет. Плохо, когда мы считаем, что в заключительной фазе мы являемся богами. Это значит, что мы можем всецело контролировать природу в соответствии с нашей волей. Почему это плохо? Потому что эта концепция – иллюзия. Если наша воля и природа Едины, то нет никаких проблем для того, чтобы осуществлять абсолютное воздействие на внешний мир. Итак, американцы, вы только должны захотеть (не прибегая к помощи других инструментов), и тогда вы получите Осаму Бин-Ладена. Или когда вы просто говорите (при помощи кое-каких волшебных слов) "Саддам Хуссейн мёртв", он умирает. Насколько вы знаете, это не работает. Не существует магии, способной помочь вам даже в этих двух относительно простых случаях. Реально существующая сила для влияния на природу посредством воли – это технология и наука, но только в ограниченном смысле. Природа и её законы являются "материализацией" ограниченности. Причинная обусловленность "сама по себе" ничто, это модель разума, противостоящего объективному миру. Но парадокс состоит в том, что даже в этом действии разума этот закон не может быть непосредственно заменён ограниченным, человеческим духом. В нас есть нечто, являющееся более мощным, чем мы. Проблема Трансцендентного Не-бытия, находящегося за пределами природы и за рамками нашей способности воздействовать на него, состоит в том, что бессилие, Противоположная сторона нашего духа, находится точно в его основании. Поэтому Общность природы и нашей воли возможна только с Не-существующим Не-бытием Трансцендентности. Только там достигается Единое.

Мистер Грег: Лично вы верите в магию?

Петер Млакар: Конечно, воздействие на природу или внешний мир в соответствии с нашей волей существует. Конечно есть изменения в природе в результате наших решений. Вся человеческая практика доказывает это. Инструменты этого воздействия – разум, эмоции, инстинкт, желание удовольствия, любви или ненависти. Если мы называем магией изменение объективной реальности посредством нашей волей, сопровождающейся знанием естественных законов, то всё в порядке. Но если мы основываем её, к примеру, на каких-то тайных словах (на "абракадабре", дающей нам абсолютную власть над природой), которые обозначают внутреннюю сущность свойств природы, то обычно это не срабатывает. Проще говоря, вы потерпите неудачу в абсолютном смысле. Жизнь, вселенная, опыт, власть материальности демонстрируют нам это. Я принимаю некоторую возможность того, что существуют формулы, специальные слова и объекты, методы, оракулы, проклятия, молитвы, которые могут привести в движение вещи вне меня согласно моей воле, но они являются инструментами, данными нам по милости Неизвестного Бога. Возможно, эти методы – "симулякры" чего-то такого, что мы ещё не знаем, но они производят ограниченные эффекты.

Мистер Грег: Вы много пишете о Боге. Как вы представляете себе Бога?

Петер Млакар: Бог – это Бог. Абсолют абсолюта. Чистая трансцендентность. За пределами ничто и Бытия. Да, даже ничто находится после него. Он – прежде него, но не в смысле Бытия. Всё – внутри, под или над Ним. По отношению к Нему мы не можем сказать, существуют вещи или нет. Однажды я написал: "Потому что неопределённо более значительным чем то, что Земля круглая, является то, что Бог есть Бог". Никакой факт опыта, никакая наука не может дать нам что-то более правдивое чем то, что Бог – это Бог. Это экстремальный, радикальный термин; если быть более точным, то Не-термин в Не-мире с Не-жизнью и Не-логикой.

Мистер Грег: Полагаете ли вы, что, практикуя магию, человек может стать ближе к Богу, или исполнять Волю Бога?

Петер Млакар: Никто не достигает Бога, просто практикуя магию. Занятий магией не достаточно. Лучше я скажу так: "Магия не может достигнуть Бога, потому что Бог (в обычном значении Бытия или Не-бытия) не существует. Если магия связана с любовью, то шансов на то, что он позволит нам прийти к Близости в своёй вечной Отдалённости, становится больше. Если она связана со злом и ненавистью, что является нашей проблемой, то появляются трудности, эффекты незначительны, цель недостижима. Да, все должны быть очень, очень злы, чтобы заполучить Его внимание.

Мистер Грег, 2002 год.

English version read here

LAIBACH - LET IT BE: лирика и перевод

- Почему вы выбрали для переделывания "Let It Be"? ("Spin", США)

- "Let It Be" ("Пусть будет так"), F I A T ("Да будет так" – лат. – прим. пер.), – это пророческое название, охватывающее злополучную природу процесса, который дал нам поп-музыку и её индустрию. Альбом Beatles сам по себе стоит как эпитафия скряге, картонная надгробная плита. Он – печальный и невзрачный конец эпохи, во время которой всё это началось. У нас предостаточно воображения для того, чтобы не делать кавер-версий. То, что мы делаем – переписываем историю, которую время от времени необходимо исправлять и по-другому интерпретировать, чтобы сделать её полезной для будущего.

- Превосходят ли кавер-версии техники сэмплирования в качестве основы для музыкального производства? ("Limited Edition", Западная Германия)

- Сущность музыки – это чудо технологии, основанной на механических принципах вселенной. Сущность механики – Ewige Wilderkehr des Gleichen (Бесконечное Повторение Того Же Самого). На этом основании в кавер-версиях мы не находим никакого превосходства над техниками сэмплирования. Тем не менее, наша работа, являющаяся оригинальной, или, более точно, копией без оригинала, превосходит исторический материал.

- Действительно ли Beatles хорошо известны и популярны в Югославии? ("Spin", США)

- В своё время они были популярнее Иисуса.

1. Get Back
(Возвращайся)

Jojo was a man who thought he was a loner But he knew it wouldn't last. Jojo left his home in Tucson, Arizona For some California grass. Get back, get back. Get back to where you once belonged Get back, get back. Get back to where you once belonged Jojo was a man who thought he was a loner But he knew it wouldn't last. Jojo left his home in Tucson, Arizona For some California grass. Get back, get back. Get back to where you once belonged Get back, get back. Get back to where you once belonged Sweet Loretta Martin thought she was a woman But she was another man All the girls around her say she's got it coming But she gets it while she can Get back, get back. Get back to where you once belonged Get back, get back. Get back to where you once belonged Get back, get back. Get back to where you once belonged Get back, get back. Get back to where you once belonged Get back...

Джоджо был человеком, считавшим себя одиноким, Но он знал, что долго это продолжаться не может. Джоджо покинул свой дом в Тусоне, штат Аризона, Ради какой-то калифорнийской травки. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Джоджо был человеком, считавшим себя одиноким, Но он знал, что долго это продолжаться не может. Джоджо покинул свой дом в Тусоне, штат Аризона, Ради какой-то калифорнийской травки. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Милая Лоретта Мартин думала, что была женщиной, Но она была другим мужчиной. Все девчонки вокруг говорят, что она доиграется, Но она добивается своего, пока может. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Возвращайся, возвращайся. Возвращайся туда, откуда ты родом. Возвращайся...

2. Two Of Us
(Мы Вдвоём)

Two of us riding nowhere Spending someone's Hard earned pay Two of us Sunday driving Not arriving On our way We're on our way home We're on our way home Two of us sending postcards Writing letters On my wall You and me burning matches Lifting latches On our way We're on our way home We're on our way home You and I have memories Longer than the road that stretches out ahead Two of us wearing raincoats Standing so low In the sun You and me chasing paper Getting nowhere On our way We're on our way home We're on our way home You and I have memories Longer than the road that stretches out ahead Two of us wearing raincoats Standing so low In the sun You and me chasing paper Getting nowhere On our way We're on our way home We're on our way home Two of us wearing raincoats Standing so low In the sun We're on our way home We're on our way home We're on our way home We're on our way home

Мы вдвоём едем в никуда, Тратим чьи-то Заработанные с трудом деньги. Ты и я садимся за руль по воскресеньям, Не выезжая На наш путь. Мы на пути к нашему дому, Мы на пути к нашему дому. Мы вдвоём посылаем открытки, Пишем письма На моей стене. Ты и я жжём спички, Отпираем засовы На нашем пути. Мы на пути к нашему дому, Мы на пути к нашему дому. У тебя и у меня есть воспоминания, Которые длиннее этой дороги, что стелется впереди. Мы вдвоём носим плащи, Стоим так низко Под солнцем. Ты и я в погоне за деньгами Никуда не попадаем На нашем пути. Мы на пути к нашему дому, Мы на пути к нашему дому. У тебя и у меня есть воспоминания, Которые длиннее этой дороги, что стелется впереди. Мы вдвоём носим плащи, Стоим так низко Под солнцем. Ты и я в погоне за деньгами Никуда не попадаем На нашем пути. Мы на пути к нашему дому, Мы на пути к нашему дому. Мы вдвоём носим плащи, Стоим так низко Под солнцем. Мы на пути к нашему дому, Мы на пути к нашему дому. Мы на пути к нашему дому, Мы на пути к нашему дому.

3. Dig A Pony
(Сохну По Танцовщице)

I dig a pony Well you can celebrate anything you want Yes you can celebrate anything you want I do a road hog Well you can penetrate any place you go Yes you can penetrate any place you go I told you, all I want is you. Ev'rything has got to be just like you want it to I pick a moon dog I pick a moon dog Well you can radiate ev'rything you are Yes you can radiate ev'rything you are Ooh. I roll a stoney Well you can imitate ev'ryone you know Yes you can imitate ev'ryone you know I told you, all I want is you. Ev'rything has got to be just like you want it to I feel the wind blow I feel the wind blow Well you can indicate ev'rything you see Yes you can indicate ev'rything you see Ooh. I dug a pony Well you can syndicate any boat you row Yes you can syndicate any boat you row I told you, all I want is you. Ev'rything has got to be just like you want it to Ev'rything has got to be just like you want it to

Я сохну по танцовщице. Ты можешь праздновать всё, что хочешь. Да, ты можешь праздновать всё, что хочешь. Я лихачу за рулём. Ты можешь проникнуть куда угодно. Да, ты можешь проникнуть куда угодно. Я сказал тебе: всё, что я хочу – это ты. Всё должно быть так, как ты хочешь. Я ищу лунного пса, Я ищу лунного пса. Ты можешь сиять всей своей сутью. Да, ты можешь сиять всей своей сутью. Ох. Я катаю камешек. Ты можешь дразнить всех, кого знаешь. Да, ты можешь дразнить всех, кого знаешь. Я сказал тебе: всё, что я хочу – это ты. Всё должно быть так, как ты хочешь. Я чувствую, что дует ветер. Я чувствую, что дует ветер. Ты можешь указать на всё, что видишь. Да, ты можешь указать на всё, что видишь. Ох. Я сох по танцовщице. Ты можешь слиться с любой лодкой, которой гребёшь. Да, ты можешь слиться с любой лодкой, которой гребёшь. Я сказал тебе: всё, что я хочу – это ты. Всё должно быть так, как ты хочешь. Всё должно быть так, как ты хочешь.

4. I Me Mine
(Я, Мне, Моё)

I me mine, I me mine. I me mine, I me mine... All thru' the day I me mine, I me mine, I me mine. All thru' the night I me mine, I me mine, I me mine. Now they're frightened of leaving it Ev'ryone's weaving it, Coming on strong all the time, All thru' the day I me mine. All I can hear I me mine, I me mine, I me mine. Even those tears I me mine, I me mine, I me mine. No-one's frightened of playing it Ev'ryone's saying it, Flowing more freely than wine, All thru' the day I me mine. All thru' the day I me mine, I me mine, I me mine. All thru' the night I me mine, I me mine, I me mine. Now they're frightened of leaving it Ev'ryone's weaving it, Coming on strong all the time, All thru' the day I me mine.

Я, мне, моё, я, мне, моё. Я, мне, моё, я, мне, моё... Целый день – я, мне, моё, я, мне, моё, я, мне, моё. Целую ночь – я, мне, моё, я, мне, моё, я, мне, моё. Сейчас они боятся бросить это, Все постоянно Только и думают об этом. Целый день – я, мне, моё. Всё, что я могу услышать – Я, мне, моё, я, мне, моё, я, мне, моё. Даже те слёзы – это Я, мне, моё, я, мне, моё, я, мне, моё. Никто не боится играть этим, Все говорят это, Изливая слова более щедро, чем вино. Целый день – я, мне, моё. Целый день – я, мне, моё, я, мне, моё, я, мне, моё. Целую ночь – я, мне, моё, я, мне, моё, я, мне, моё. Сейчас они боятся бросить это, Все постоянно Только и думают об этом. Целый день – я, мне, моё.

5. Across The Universe
(Сквозь Вселенную)

Words are flowing out like endless rain into a paper cup, They slither while they pass, they slip away across the universe Pools of sorrow, waves of joy are drifting through my open mind, Possessing and caressing me. Jai guru de va om* Nothing's gonna change my world, Nothing's gonna change my world... Images of broken light which dance before me like a million eyes, That call me on and on across the universe, Jai guru de va om Nothing's gonna change my world, Nothing's gonna change my world... Sounds of laughter, shades of earth are ringing Through my open views inviting and inciting me Limitless undying love which shines around me like a million suns, it calls me on and on across the universe Jai guru de va om Nothing's gonna change my world, Nothing's gonna change my world... Jai guru de va om Jai guru de va om...

Слова проливаются, как бесконечный дождь в бумажный стаканчик, Они скользят и проносятся сквозь вселенную. Омуты скорби, волны радости пронзают мой открытый разум, Овладевая мной и лаская меня. Jai guru de va om*. Ничто не изменит мой мир, Ничто не изменит мой мир... Образы преломленного света, Танцующие передо мной, словно миллион глаз, Зовут и зовут меня сквозь вселенную. Jai guru de va om. Ничто не изменит мой мир, Ничто не изменит мой мир... Звуки смеха, тени земли звенят В моих открытых взглядах, возбуждая и привлекая меня. Беспредельная неумирающая любовь, Сияющая вокруг меня, словно миллион солнц, Зовёт и зовёт меня сквозь вселенную. Jai guru de va om. Ничто не изменит мой мир, Ничто не изменит мой мир... Jai guru de va om. Jai guru de va om...

*Мантра на санскрите. Буквально – "Слава Божественному Учителю!"

6. Dig it
(Врубись В Это)

Like a rolling stone A like a rolling stone Like the FBI and the CIA And the BBC, BB King And Doris Day Matt Busby Dig it, dig it, dig it Dig it, dig it, dig it...

Как катящийся камень, Похожий на катящийся камень, Как ФБР и ЦРУ, И Би-би-си, Би Би Кинг И Дорис Дэй, Мэтт Басби. Врубись в это, врубись в это, врубись в это. Врубись в это, врубись в это, врубись в это...

7. I've Got A Feeling*
(Я Кое-Что Чувствую)

*В этой песне LAIBACH претворяют в жизнь свою идею о концерте как о политическом акте и священном действии ("политик, выступающий с трибуны все равно что музыкант, выступающий со сцены, или священник читающий проповедь"). Политик-музыкант-священник  кричит со сцены "I've Got A Feeling!", а толпа внимает ему о повторяет слова, как будто она действительно что-то чувствует.

8. The Long And Winding Road
(Длинная Извилистая Дорога)

9. One After 909
(Следующий После 909-го)

My baby says she's trav'ling on the one after 909 I said move over honey I'm travelling on that line I said move over once, move over twice Come on baby don't be cold as ice. I said I'm trav'ling on the one after 909 I begged her not to go and I begged her on my bended knees, You're only fooling around, you're fooling around with me. I said move over once, move over twice Come on baby don't be cold as ice. I said I'm trav'ling on the one after 909 Well I said I'm trav'ling on the one after 909 I said move over honey I'm travelling on that line I said move over once, move over twice Come on baby don't be cold as ice. I said we're trav'ling on the one after 909, I got my bag, run to the station Railman says you've got the wrong location I got my bag, run right home Then I find I've got the number wrong I said we're trav'ling on the one after 909...

Моя малышка сказала, что едет на следующем поезде после 909-го. Я сказал: "Подвинься, милая, я еду по этому же пути". Я сказал: "Подвинься!" раз, сказал "Подвинься!" два. "Ну же, детка, не будь такой холодной, словно лёд!" Я сказал, что еду на следующем поезде после 909-го. Я умолял её не уходить, я умолял её на коленях. "Ты просто играешь, просто играешь со мной". Я сказал: "Подвинься!" раз, сказал "Подвинься!" два. "Ну же, детка, не будь такой холодной, словно лёд!" Я сказал, что еду на следующем поезде после 909-го. Ну, я сказал, что еду на следующем поезде после 909-го. Я сказал: "Подвинься, милая, я еду по этому же пути". Я сказал: "Подвинься!" раз, сказал "Подвинься!" два. "Ну же, детка, не будь такой холодной, словно лёд!" Я сказал, что мы едем на следующем поезде после 909-го. Я взял свою сумку, побежал на станцию. Железнодорожник сказал: "Ты спутал направление". Я взял свою сумку, сразу побежал домой. Там обнаружил, что записал не тот номер. Я сказал, что мы едем на следующем поезде после 909-го...

10. For You Blue
(Грущу Из-За Тебя)

11. Maggie Mae*
(Мэгги Мэй)

*Вместо битловского текста "Maggie Mae" LAIBACH поют песню Германа Лёнса "Auf der Luneburger Heide" ("На Люнебургской Пустоши").

Alzbeth - The Moon Lay Hidden Beneath a Cloud: The Book of Lyrics (pdf)

Эльзбет, после распада The Moon Lay Hidden Beneath a Cloud, тиражом в 777 копий издала книгу лирики группы, которую можно было приобрести только у нее самой.

В этой книге Эльзбет не только привела всю лирику TMLHBAC, но и рассказала чем она вдохновлялась для сочинения стихотворений, а также подробно объяснила мистические и мифологические смыслы своей поэзии. Книга представляет из себя немалый интерес для всех поклонников творчества Эльзбет и The Moon Lay Hidden Beneath a Cloud. Читая книгу можно легко обнаружить собственное невежество, когда Эльзбет приводит первоисточники, откуда она черпала свои знания и вдохновение. Читатель обнаружит, что лирика группы представляет из себя не просто бессмысленные напевания ради красоты звучания, но тексты, пропитанные глубоким символизмом.

Обзор творчества и интервью с группой:

Затворники Луны

Download Alzbeth - The Moon Lay Hidden Beneath a Cloud: The Book of Lyrics (.pdf, 10Mb)

Robert Forbes - Death In June: Misery And Purity (pdf)

Роберт Форбс, старый и преданный поклонник творчества Дугласа Пирса, потративший около года своей жизни на то, чтобы (не без помощи самого Дугласа, равно как Стюарта Хоума, Дэвида Тиффена, Алана и Элисон с WSD и множества других людей, преданных DI6) описать музыкальный и поэтический путь человека, известного в мире андерграунда как Douglas P. - начиная с основания группы Crisis в 1976 году и заканчивая выходом альбома “The Rose Clouds of Holocaust” в 1995 году…

Перевод фрагментов книги:

Кризис “Кризиса”, сиречь Как возникли Death in June?

Of Runes and Men, сиречь “Под сенью двух ив – перевернутый Альгиз”

Download Death In June: Misery And Purity (.pdf, 107Mb)

Genesis Breyer P-Orridge - Thee Psychick Bible (pdf)

"Эта книга - самое глубокое из современных руководств по практической магии. От кроулианского могущества индивида, мы переходим к следующей ступени - к осознанию того, что эта сила должна работать внутри нового сообщества".

Дженезис Пи-Орридж.

Перед вами историческая редакция творений Thee Temple ov Psychick Youth (Храма Психической Молодости).
Рэйвы начала 90х, оккультные интриги, пирсинг и body modification, колдовство, эйсид трипы, Psychick TV, и , конечно же, - зарождение культуры индастриал.

Несколько переводов из книги и интервью:

Дженезис Пи-Орридж: «Любовь с Рогами»
Магические квадраты и пульс будущего
Дженезис Пи-Орридж: «Поведенческие нарезки и Магика»
Дженезис Пи-Орридж: «Мудрость, сострадание, приключение» (интервью)
Интервью с Дженезисом Пи-Орриджем
Интервью о Thee Psychick Bible (видео)

Download Thee Psychick Bible (.pdf, 8Mb)

NOVI KOLEKTIVIZEM: День Молодёжи

Novi Kolektivizem были ответственны за один из величайших скандалов в Югославии, которая вступала в фазу нарастающей нестабильности и стремительного распада. В 1987 году Novi Kolektivizem приняли участие в конкурсе плаката в честь 25 мая (День югославской молодёжи) и дня рождения Йосипа Броз Тито. Их работу выбрало организационное жюри, и, в результате голосования, она победила. Плакат напечатали в "Politika", ведущей югославской ежедневной газете, и какой-то любопытный читатель заметил поразительное сходство плаката с картиной художника-нациста Рихарда Кляйна "Третий рейх" и тут же сообщил об этом прессе. Власти и страна, погружённая в романтизированную мифологию антифашистской, коммунистической партизанской борьбы, попали в крайне затруднительное положение. Плакат все ставил с ног на голову: подумать только, в коммунистической Югославии победил нацистский плакат! Вокруг художников Novi Kolektivizem разразился огромный скандал, подкрепленный провокационной репутацией других участников NSK, музыкантов из группы Laibach. Скандал вышел за пределы Югославии и многие европейские газеты не без удовольствие написали об этом на своих страницах. Майкл Бенсон впервые услышал о NSK из американских репортажей об этой истории. В то время он работал в газете "The New York Times", а несколько лет спустя он снял фильм "Предсказания огня". Несмотря на всеобщее негодование, против Novi Kolektivizem не было выдвинуто никаких обвинений.

Оригинальная работа Рихарда Кляйна

Методология, которую использовал в своем подходе к созданию плаката Новый Коллективизм нуждается в разъяснении. 

Neue Slowenische Kunst, как группа организованных артистов, выработала на основе опыта русских авангардистов начала XX-го века  четкую методологическую систему, которая позволяет ей на протяжении десятилетий идти собственным путем, перемалывая на своем пути целые культурные слои разных исторических эпох и политических систем.

Сам метод, который использовал Новый Коллективизм сейчас некоторые радетели авторских прав назвали бы "плагиатом". Однако это глупое и бессмысленное название в эпоху постмодерна. NSK отвечает абсолютно: "Мы отвергаем новизну как как иллюзию фальшивых революционеров". 

В Манифесте Laibach постулируется: "Всё искусство является субъектом политической манипуляции (и только косвенно – субъектом непосредственно сознания), за исключением того искусства, которое говорит на языке этой же самой манипуляции." 

Все, что делает NSK, является оригиналом. Суть не в том, чтобы скопировать нечто уже воплощенное в произведении, и добавить этому эпатажности, следуя низким желанием прославиться. Суть в том, чтобы сделать оригинал из уже прошлого мертвого произведения, дать ему новую жизнь, ориентируясь на новые идеологические установки сегодняшней эпохи. 

Марка государства NSK

Не желание вызвать скандал подтолкнуло Новый Коллективизм к созданию плаката ко Дню Молодёжи, но желание показать на практике, как масса реагирует на такой подход к искусству. Искусство, которое создают NSK, не подвержено политической манипуляции, потому что оно само говорит на языке этой манипуляции, предельно выраженном в тоталитарном государстве. Таким образом, именно в тоталитарном государстве наиболее наглядно выражена суть ужаса коммуникации между субъектом и объектом.

Тоталитарное государство цинично и прямо заявляет о своем превосходстве над личность, над свободным индивидуумом. Но использует оно при этом инструменты манипуляции строго политические. NSK, анализируя этот аспект отчуждения личности от Государства, в своем творчестве наглядно показывает, что из себя представляет диалог личности с государством. Поэтому искусство NSK - тоталитарно и всеобъемлюще. Оно использует произведения искусства разных эпох и манипулирует с помощью их массами, дразня толпу и вызывая тревогу. 

Подход этот, при всем его видимом постмодернизме, при этом таковым не является. Irwin в своем интервью для Audio Arts заявили: "Мы отклонили хаотичный многозначный постмодернистский способ производства, избегающий определений и принуждающий человека подчиняться концепциям, таким образом выращивая из него эксцентричного потребителя. Мы полагаем, что нам позволено использовать любого автора или любую тему." 

Постмодерн лишен серьезности, в отличия от метода Neue Slowenische Kunst. Но главное различие в том, что постмодерн, в своей мешанине культурных феноменов, пользуется бессознательным инерционным методом, нахождения соответствий. Этот хитрый метод можно использовать (и используют) и для объяснений работ участников Neue Slowenische Kunst. Однако, NSK слишком мудры, чтобы напрямую отрицать этот метод. Заместо него, они комментируют комментарии к своим комментариям все той же игрой со зрителем. 

Искусство NSK - для сильных и свободных личностей. Избрав методы тоталитаризма, NSK и его субдивизион Novi Kolektivizem показывают отношение в подходе к искусству между массами и свободными людьми. 

Массы, которые являются заведомо манипулируемыми созданиями, рассматривая искусство NSK, в частности, плакат ко Дню Молодежи, видят провокацию. При этом, те из масс, которые претендуют на "свое мнение" видят в нем "факт", что между нацизмом и коммунизмом разница не такая уж и большая. На самом деле, посыл политического плаката Нового Коллективизма не в этом. И именно в таком подходе, будто бы это хотели показать NSK (стирание границ между нацизмом и коммунизмом), проявляется постмодернистское сознание масс. 

Стань гражданином NSK - первого глобального государства всего мира

Подлинным смыслом тоталитарного подхода NSK, как уже было сказано, является новый подход к искусству, в котором провокация используется для того, чтобы обнажить старое класицистское гуманистическое искусство, сорвать с него маску и показать на выставке. У свободно мыслящего человека рождается подлинное наслаждение таким искусством, в котором он видит вне-временность, и, следовательно, универсальность. 

У слабых же манипулируемых масс это вызывает чувство тревоги, стремление "замять" проблему, убежать от нее. В плакате ко Дню Молодёжи они видят "страшные мысли" о сравнении нацизма и коммунизма, тогда как Novi Koliktevizem использует Nazi Kunst и Соцреализм как инструменты в методологии подхода к искусству. 

Искусство Neue Slowenische Kunst использует тоталитарные методы коммуникации с массами как свой политический язык. На этом языке говорят только сильные свободные личности. NSK отвергает индивидуальную свободу как эгоцентричную индивидуалистскую иллюзию, тем самым подчеркивая, что художник - это инструмент. 

IRWIN: Интервью для Audio Arts

Интервью IRWIN британскому музыкальному журналу Audio Arts, Лондон. Опубликовано в каталоге выставки IRWIN в Centre National des Arts Plastiques, ноябрь 1988.


Audio Arts: Вы работаете коллективно. Как вы оцениваете эффективность отдельного произведения, как вы узнаёте, что оно находится в совершенной форме? Какие механизмы вы используете, чтобы определить, что работа соответствует критериям и достигает своей цели?

Irwin: Знак с надписью Irwin прикреплён к рамке каждой картины; отдельные авторы не указаны. Мазок или часть картины, сделанная одной личностью, могут быть разработаны другой, дописаны, завершены или отданы третьей. Всякий раз, когда мы заканчиваем производство новых картин из серии "Was ist Kunst" ("Что такое искусство"), которая содержит около 20 изображений, мы встречаемся в студии и занимаемся каждым из них по отдельности. Любой член может предположить, что некая картина всё ещё нуждается в доработке. Во время следущей встречи картины вновь подвергаются такой же процедуре оценки. Таким образом мы участвуем в непрерывной дискуссии о качестве картин и логике всей серии. По крайней мере пяти холстам из двадцати требуется дальнейшая переработка.

Audio Arts: Как вы выбираете темы? Что вы имеете в виду, когда определяете главную мысль?

Irwin: Как поколение, воспитанное средствами массовой информации, мы постоянно находимся под впечатлением от бесконечного множества изображений и сообщений. Поэтому в настоящее время личность сталкивается с необходимостью делать выбор, который помещает его в рискованную ситуацию. В действительности это лишь ложная сложность, прикрывающая отсутствие цели. Те, кто определил свой подход к искусству, свободно используют мотивы и применяют символы как средства для развития идей в своём времени. Так они преодолевают их единственное значение.
Мы сознательно отказались от диктата стиля и выразили критический подход к модернизму. Наш фундаментальный принцип должен придерживаться метода, который приводит нас к учреждению универсальной формы. Мы отклонили хаотичный многозначный постмодернистский способ производства, избегающий определений и принуждающий человека подчиняться концепциям, таким образом выращивая из него эксцентричного потребителя.
Мы полагаем, что нам позволено использовать любого автора или любую тему. Однако, наши принципы связывают нас с комплексом явлений, которые соединяют нашу работу с работой группы LAIBACH, театром SCIPION NASICE SISTERS THEATER и космокинетическим театром COSMOKINETIC THEATER RED PILOT.
По этой причине мы выполняем трансформации этих явлений через различные средства массовой информации. В живописи мы связываем демагогическое, популярное представление о темах, которые составляют сущность LAIBACH как интересующегося политикой учреждения, и экзистенциальные и ритуальные отношения личности по отношению к мифу, развиваемые театрами. Следовательно, выбор лейтмотивов IRWIN является последствием процессов, в которых мы развиваем наше собственное видение искусства, и результатом ментального, эстетического и духовного синтеза.
Мы выбираем тематику, согласуясь с ретро-ключом.

"Один, два, три", 198?

Audio Arts: Считаете ли вы, что ваша работа выражает уже существующее сознание в рамках вашего пространства, или вы также перестраиваете и само сознание?

Irwin: Если мы спросим самих себя, добился ли Матисс уникального самовыражения в своих картинах, то ответом будет "нет". Произведение искусства служит продолжением какого-то другого произведения искусства, сознание служит продолжением сознания.
Наше сознание креативно, то есть является приблизительным соответствием формулы "Всё таково, каким и должно быть!".
Как словенские художники мы – летописцы нашего времени, нашей культуры. Сознание – это наша форма; мы проецируем его на публику непосредственно через произведения искусства. То, что мы имеем свою аудиторию, является доказательством того, что мы не изобрели чего-то совершенно чуждого по отношению к людям нашего времени.

Audio Arts: Так как вашим намерением является намерение воссоздать словенскую культуру, то как по-вашему мнению ваша работа может повлиять на политическую сцену?

Irwin: Мы полагаем, что каждое поколение должно создавать лучшую историю, насколько это возможно. Каждая нация сотворена, чтобы производить культуру. Мы хотим создать новые Афины на нашей почве, культурное пространство, где искусство будет интегрировано с социальным и духовным порядком. В этом проекте мы хотим сотрудничать со словенской политикой, на её благо. Однако, наше поле – это искусство; поэтому у нас нет определённых политических намерений. Почему мы должны интерпретировать мир, в котором живём, как следствие каких-то законов или стечения обстоятельств? Политика должна это объяснить.
С нашей художественной точки зрения мы основали коллектив NSK, и в этой системе мы действуем как государство внутри государства.
Фактически политика является нашей наиболее восторженной аудиторией, осуждающей нас или восхваляющей. И это интересно.

Audio Arts: Каких целей, касающихся возрождения словенской национальной культуры, вы достигли? Например, заинтересованы ли вы в создании независимого словенского государства?

Irwin: За более чем тридцать веков истории западной культуры, от дорийцев до атомной бомбы, искусство примирило формы и содержание того, во что наша цивилизация не сумела внести ясность. Она занималась дезинтеграцией систем, которая должна произойти в будущем. Она назвала человека единственным реальным примером в непредсказуемом мире, мире несовершенном по воле Бога. Поэтому человек стал жертвой экспериментов, которые история ставила на нём. Он был превращён в абстракцию, морально и экзистенциально ненадёжный организм. Таково происхождение его потребности в ритуальном восстановлении. Он должен возвращаться и проходить весь путь снова, чтобы слиться со всем, что окружает его и в конце концов начать творить.
Для нас, словенских художников, отказ принимать тоталитарные и империалистические стили является необходимым. Если наш идеал – это японское экономическое чудо, это не значит, что мы жаждем японской технологии. Мы всего лишь берём пример из метода, последовательность которого приводит к идеальному выполнению концепта.
Идея возрождения словенской национальной культуры по сути является художественной инициативой, разработанной для того, чтобы вновь соединить искусство с его исторической идентичностью, а художника – с его культурной миссией. Чем наше искусство более словенское, тем оно будет становиться более югославским.

"Красные районы", 2010 (спустя 30 лет после первой выставки)

Audio Arts: Считаете ли вы себя ироничными художниками? И если так, то как в ваших работах представлена ирония?

Irwin: Мы живём в точке пересечения Востока и Запада. Первый, уделяя слишком большое внимание ценностям, довёл тоталитаризм и идеологию до крайности, тогда как второй сделал то же самое с культурой и технологией, чрезмерно выделяя коммерческий аспект. В этом и состоит ирония двух систем.
В нашей стране мы всё ещё помним жертв, художников, которые привлекались к судебной ответственности за своё искусство. Все профессора факультетов, теоретики и критики искусства, оказавшие влияние на наше развитие, вообще не склонны к иронии. Для них искусство всегда означало тяжёлый труд, изучение, экзистенциалистское созерцание, как и для великих философов, только посредством изобразительных средств.
Словенские культура и идеология переплетены. Искусство может действовать не как разрушительный элемент или идеологическая дистанция, но только как элемент конструкции, которая в будущем преуспеет в соединении того и другого.

Audio Arts: Видели ли вы во время вашего пребывания в Лондоне что-нибудь интересное или особенно актуальное? Например, какова ваша реакция на шоу Гилберта и Джорджа?

Irwin: Во время нашего пребывания в Лондоне мы особенно интересовались забытыми английскими живописцами.
Гилберт и Джордж говорят: "Наше искусство основано на человеческой жизни. Оно содержит все насущные экзистенциальные проблемы".
Мы с удовольствием бы подписали наше название под таким заявлением.

Audio Arts: Вы осведомлены о последствиях вашей критики постмодернизма? Вероятно вами восхищается большое количество людей именно потому, что они видят в вас последнюю постмодернистскую группу. Как вы объясняете это?

Irwin: В прошлом каждый только что появившийся "-изм" привлекал людей, которые принимали его за чистую монету. Некоторые теоретики, критики и интерпретаторы отождествляли себя с этой формой до такой степени, что теряли из виду сложные отношения, представленные в искусстве. Таким образом, они стали жертвами собственной веры, а в некоторых случаях даже впали в безумие. То, что в определённый момент внесло свой вклад в развитие искусства, в другой момент стало основным препятствием.
Мы усвоили позитивное отношение к истории, искусству и ко всему, что нас окружает. Осуждающие нас одинаково важны для нас так же как и те, кто восхваляет. Мы считаем, что публику можно обучать, и что самый большой успех для художника – быть приветствованным той же самой аудиторией, которая прежде освистывала его.
Мы – художники с идеей, предстающей перед судом публики; мы – признаки нашей эпохи, но не её предметов.

"Карта Восточного Модернизма", 1990

Audio Arts: В своих картинах вы используете идеи Малевича и Дучампа. Что в них такого важного и интересного для вас?

Irwin: Самая большая ответственность, которую только может взять на себя художник, состоит в том, чтобы оказывать влияние на оценку работ мёртвых живописцев.
Малевич материализовал идею со своим крестом. Но это было уже в 1913 году. Для нас крест, со всеми значениями и коннотациями, приобретёнными к настоящему времени, символизирует один из символов из иллюстрированной книги европейской культуры. Поэтому крест на картинах Irwin является методом перевода этой культуры в сознание, её имитацией. Тем не менее для нас, представителей небольшой нации, крест одновременно принимает другое, роковое значение. Наша культура пригвождает нас к центру креста, в точку пересечения сумасшедших амбиций Востока и Запада. Это пустое место, геометрически определённое, но его значение никогда полностью не разъяснялось. Именно в этом месте мы материализуем собственные идеи.

Audio Arts: Осозанно ли вы выстраиваете свою деятельность, согласуясь с другими современными движениями? Я имею в виду, прежде всего, футуристов и русских художников периода революции, культивироваших схожее желание освоения всех сфер культуры?

Irwin: Анализируя анатомию авангардистских движений в истории, мы обнаружили недостаток, который не позволит нам повторить их мифы, несмотря на то, что их мысли и мотивы появляются в нашей работе.
Если бы автомобили были сделаны для того, чтобы удовлетворять любое желание человека, то люди никогда не выходили бы из них.
Наша отправная точка – это понимание того, что предыдущие художественные стратегии были неизбежны. Авангардистские движения хотели преобразовать мир и навязывали отрицание в качестве метода для достижения этой цели. Поскольку они провозгласили свободу и поверили в неё, то были присоединены той частью государства, которая восхищалась идеей либерации. Тоталитаризм сделал из этого культ, используя слоган "перманентной революции". Тем не менее, свобода всё ещё означает "быть свободным", а не "освобождать себя".
Именно так, из-за своего контакта с идеологиями, были подорваны авангардистские движения. Проект NSK заключён в этом самом конфликте, проигранном авангардистскими движениями в их борьбе с политикой всех мастей.

Август, 1988